Очнулся Сэллери, вероятно, через несколько минут. Спина ныла. Никто его не трогал, и вокруг, если не считать цвирканья насекомых и скрежещущих звуков неизвестного происхождения, было тихо. Сэллери сел, прислушиваясь к собственному телу. Кости, похоже, целы. Отделался парой синяков.

Фонарь по-прежнему выбрасывал сноп света. Девушка?

Дейн подхватил фонарь, огляделся… Нет, она не убежала.

Она была здесь. Сэллери сразу увидел ее, едва направил луч на тропу.

Она тоже лежала на спине, как Сэллери — минуту назад. Но ей было уже не подняться. Меч Дейна вошел чуть выше подвздошной кости, прочертил глубокую борозду в живой плоти и вышел под левой грудью, оставив алую черту снизу, на безупречном полушарии. Острый, как бритвенное лезвие, клинок вошел в брюшную полость не меньше чем на шесть дюймов. Только мгновенный перенос в хорошо оснащенную клинику мог бы спасти девушку.

Дейн достаточно разбирался в подобных ранах, чтобы понять это.

И тут, к ужасу своему, он обнаружил, что раненая — в сознании.

Огромные прекрасные глаза, полные муки, глядели прямо на Сэллери. И он мог бы поклясться: девушка его не видит.

«О, черт! — подумал он. — Ведь я ее убил!»

Острая боль в собственной ноге отвлекла Сэллери. Он посветил вниз.

На подъеме его правой ноги — рваная, обильно кровоточащая рана! Чем это она?

Круг света сместился, и Дейн понял, чем нанесена рана.

Бедра девушки, длинные, гладкие, с округлыми выпуклостями мышц, плавно сужались к коленям, а от колен…

Кожу покрывал нежный светлый пух. Как у двухнедельного котенка. На икрах, более подошедших мужчине-атлету, пух был гуще, чем на голенях. Пуховый покров обрывался над лодыжками, и пятка была вполне человеческой, но дальше вместо человеческой стопы Сэллери увидел копыта!

Цвета слоновой кости, раздвоенные, заостренные, они глянцево блестели в луче фонаря. На конце одного из них была кровь. Скорее всего кровь Сэллери.